Лицо Барнаби придвинулось к ней совсем близко, его глаза сияли.

Эмма продолжала витать в небесах — единственная женщина, которой когда-либо так улыбались обычно надменные и холодные голубые глаза Барнаби Корта.

Да, она вела себя неосмотрительно, по-детски. Но и при отрезвляющем утреннем свете ей не хотелось ничего знать о прежних любовных развлечениях Барнаби. Какое ей до них дело? Ведь именно она — та избранница, которую Барнаби хочет видеть своей женой.

Услышав новость, тетя Деб снисходительно улыбнулась и изрекла свой мудрый совет.

— Люби его, но слепо не доверяй. В чем ты собираешься пойти на брачную церемонию? Ведь у тебя вряд ли будет время на предсвадебную суету.

Эмму задело предостережение осторожной тетушки.

— Что ты имеешь в виду, советуя мне не доверять Барнаби?

— Он великий златоуст. Твой будущий супруг способен истолковать в свою пользу любой неблаговидный поступок, скажем так.

— На то он и писатель, — защищала жениха Эмма.

— И уж очень он торопится со свадьбой, меня это настораживает, — сетовала умудренная жизнью леди.

Вспомнив о настойчивости нетерпеливого Барнаби, Эмма растрогалась.

— Хочу сказать еще одну важную вещь; может быть, она встревожит тебя, а может, и нет. — Пожилая матрона в своей неизменной кружевной шали походила на типичную викторианскую старую деву. — Барнаби на редкость привлекательный мужчина. У него неизбежно будут возникать проблемы со слабым полом, если уже не возникли.

— Я стану его проблемой. Все остальное меня не волнует. — Эмма была настроена воинственно.

Тетя Деб сокрушенно пожала плечами.

— В таком случае давай подумаем о твоем гардеробе. Должна признаться, что всегда надеялась увидеть тебя замужем за таким блистательным джентльменом, как Барнаби Корт.

— Тетя Деб, ты настоящий хамелеон, но вместе с тем бесконечно милая старая лиса.