— Серена! Это не попойка, — возразила Фанни. — Как ты можешь так говорить?

— Обычай устраивать пирушку над останками усопшего у любого разумного человека может вызвать одно лишь отвращение.

— Но ведь там подают только холодные закуски! — воскликнула вдова.

Дверь открылась, и появился дворецкий, сообщивший, что поминки закончились, экипажи поданы и мистер Перротт — поверенный покойного милорда — желает засвидетельствовать миледи свое почтение и просит узнать, удобно ли ей сейчас принять его. Обратившись к Серене, он словоохотливо добавил, что народу на похоронах собралось очень много и некоторым не особо знатным людям даже не удалось попасть внутрь церкви. Судя по всему, этот факт доставлял ему явное удовольствие. Фанни заверила дворецкого, что она готова принять мистера Перротта, и тот удалился.

Минуты тянулись одна за другой.

— Не понимаю, почему всему этому придают такое значение? — робко спросила Фанни. — Конечно, завещание нужно огласить. Но как бы мне хотелось, чтобы это закончилось поскорее!

— А по-моему, это грандиозный спектакль. Такая шумиха! Такие глупые формальности! А между тем для них нет никаких особых поводов. Единственные люди, которым хотелось бы прочесть завещание, — это те, кому отец оставил небольшие суммы. Но как раз они-то и не приглашены. В завещании не может быть никаких сюрпризов ни для тебя, ни для меня, ни для моего кузена.

— Ну конечно, это все моя глупость и страх рассердить отца! Из его слов я поняла, что они с мамой хотят, чтобы я вернулась к ним домой, в Хартленд. Он говорил так, словно это уже решено. Но я ничего не ответила, потому что не было времени. А может, потому, что не хватило духа возразить ему, — добавила Фанни с грустной улыбкой.

— А сама бы ты чего хотела?

— Если мой долг — вернуться домой, я вернусь, — нерешительно проговорила вдова.

— Это не ответ! В Хартленде твои желания ничего не будут значить. Здесь же все совсем наоборот.