Дыхание Филиппа стало прерывистым, он оторвал Алексу от себя и овладел ею, шепча страстные слова…

Алекса проснулась через несколько часов. Филипп смотрел на нее с улыбкой. Она медленно потянулась, как кошка.

— У нас тут такой плотный запах греха и секса, что я удивляюсь, как не сработала дымовая сигнализация и не подняла на ноги весь персонал, — пробормотала она.

— Для чего еще нужен Париж, если не для греха и секса?

Алекса с веселым кличем вскочила с постели и побежала в ванную.

— Ага, если мы в Париже, значит, это — биде.

Она открыла кран и стала наполнять теплой водой низкую раковину изогнутой формы, одновременно снимая шуршащую бумагу с куска душистого французского мыла, потом оседлала биде и опустилась в теплую воду.

— Эх, жаль, я не взял с собой фотоаппарат, — заметил Филипп, наблюдавший за ней. — Но раз уж нет фотоаппарата, может, стоит к тебе присоединиться?

Алекса рассмеялась.

— Не думаю. Ты не поместишься. Эй, стой, что ты делаешь, сумасшедший? Прекрати, я сейчас упаду…

— Не бойся, места хватит.

Филипп сел к ней лицом, привлекая к себе и целуя.

— Я потеряла мыло…

Филипп нащупал кусок мыла, забрызгав и себя, и Алексу, и сделал движение, от которого она чуть не подпрыгнула.

— Так нечестно! — закричала Алекса. — Ты дотрагиваешься до запрещенных мест!

— Что-то не припомню, чтобы ты раньше жаловалась.

— Тогда было другое дело… Ох, Филипп, ты неисправим!

— Надеюсь. Перестань дергаться. Если ты позволишь мне, я позволю тебе. Оп… прощай, мыло.

— Оно мне больше не понадобится, — заявила Алекса, потянувшись за полотенцем. — Я готова. Ой, дорогой, посмотри, что мы натворили. Кругом вода и…