Он осторожно шагнул к ней, вытянув вперед руки с раскрытыми ладонями.

– Успокойся, девушка, – повторил он. – Нам нужно всего лишь поговорить с тобой.

Она попятилась, сохраняя равновесие даже со связанными лодыжками. Длинные пряди темных кудрявых волос упали ей на лицо. Она тряхнула головой, откидывая назад копну блестящих шелковистых кудрей.

– Эй, осторожней! Если подойдешь ближе – она набросится на тебя, – раздался за спиной Уильяма голос Джаспера Масгрейва. – Я ее знаю. Эта дикарка с границы – наполовину шотландка, наполовину – цыганка. Свирепая, как людоед! Говорят, ни один мужчина не захотел взять ее в жены, несмотря на все уговоры ее шотландского папаши и на крупные взятки, которые он предлагал каждому потенциальному жениху.

Уильям заметил всплеск боли в глазах девушки.

– Она не дикарка, – тихо пробормотал он через плечо. – Она защищает себя и своего товарища. Она думает, мы собираемся причинить им вред.

Масгрейв громко расхохотался, его грузное тело заколыхалось, когда он подошел на пару шагов ближе к пленнице.

– Именно это мы и сделаем! Она и ее отец вместе со своими людьми забрали четырех моих лошадей.

– Этот мужчина – ее отец? – удивленно выдохнул Уильям.

Он впервые увидел пленников всего несколько минут назад. Они с Джаспером засиделись допоздна у огня, попивая испанский херес и обсуждая, каким образом следует давать и принимать взятки. К сожалению, даже изысканный вкус хорошего вина не мог улучшить отвратительный привкус беседы.

Неожиданно в большую залу, где они сидели, вошли люди Масгрейва и доложили своему лорду, что они захватили двух шотландских воров, укравших нескольких лошадей. Грабителей было больше, но остальным удалось скрыться, а те двое, что задержаны, только что брошены в темницу.

Масгрейв обратился к Уильяму с просьбой присутствовать на допросе в качестве представителя шотландской стороны, а также потому, что он сам когда-то был сыном известного приграничного разбойника.