– Пустяки, мадам. Кухарка творит чудеса с чайником и утюгом. Она мигом приведет его в порядок. Нижние юбки тоже не мешало бы погладить. Глядите, кружева совсем измялись!

Взгляд Чайны все еще был прикован к желтому платью. Она обнаружила его вместе с другими вещами на чердаке после смерти отца. Казалось расточительством просто взять и выбросить эти наряды, но сейчас мысль о том, чтобы надеть один из них, выглядела еще более нелепой.

– Тина, я предпочла бы надеть что-нибудь менее… легкомысленное. – Чайна поспешила в гардеробную и открыла второй сундук, меньший из двух, где хранилось большинство ее собственных платьев, гораздо менее экстравагантных. Она вытащила первое попавшееся, которое не было черным: из голубого бархата, с длинными узкими рукавами и небольшим вырезом.

Тина нахмурилась:

– Хозяин всегда переодевается, когда обедает дома, мисс. Он будет в алом, можете мне поверить. И я только что видела, как горничная леди Пруденс торопилась вниз с целой охапкой шелка и кружев.

Чайна еще раз взглянула на желтый атлас, прежде чем протянуть горничной голубой бархат. Только соперничества между горничными ей не хватало! Она не намерена делать ничего, что привлекло бы к ней больше внимания, чем необходимо, а леди Пруденс вряд ли удержится от комментариев, узнав фасон пятнадцатилетней давности.

Пожав плечами, Тина неохотно взяла платье.

– Как вам будет угодно. Но нижние юбки все равно нужно погладить, – добавила она, бросив неодобрительный взгляд на юбку новой хозяйки, которой явно не хватало пышности.

– Да, конечно, спасибо, Тина. – Чайна с трудом подавила раздражение. Почему бы им не оставить ее в покое хотя бы на пару дней? Ее привычная жизнь слишком резко изменилась, и один Бог знает, чего ждать дальше.

Тина прислушалась и повернула голову в сторону двери: