Она рассмеялась над его ревностью и опустила глаза, на мгновение показавшись застенчивой и беспомощной, а когда вновь подняла взгляд, в глубине его было столько страсти, что Ричард почувствовал, как его затягивает неумолимый водоворот.

Он ощущал ее мягкую шелковистую кожу, его губы прикасались к нежной шее, где билась жилка. Желание, словно костер, поглотило их…

Позже, много позже, Екатерина поднялась и направилась к туалетному столику.

— Вам пора одеваться, — заметила она. — В тот день, когда я впервые увидела Клеменса, на нем была шелковая сорочка с открытым воротом и шелковый халат пурпурного цвета, отороченный соболем, и он был настолько поражен моим видом, что забыл попросить разрешения переодеться в более подобающее платье.

— А он не забыл спросить, зачем вы пожаловали? — поинтересовался Ричард.

— Я же сказала, у меня тогда вылетело все из головы, а сейчас я тем более не помню.

— Смею уверить вас, царь может напомнить. Или князь Волконский найдет нужное досье. Что и говорить, императорская секретная служба славится своей памятью.

Сарказм явно звучал в голосе Ричарда. Екатерина повернулась к нему, держа в руках щетку для волос, украшенную драгоценными камнями.

— Почему вы против секретной службы? Вы никогда не упускаете возможности высказать свою неприязнь к ней.

— Я против всей системы, — ответил он. — Мне отвратительна даже мысль о слежке. И тем более что вы связаны с этим.

— Кто вам это сказал?

— Сам царь ненароком упомянул. Он отозвался о вас как о своем самом красивом и опытном агенте.

Екатерина пожала плечами.

— Из-за чего волноваться? Я же сказала — все в прошлом.

— Да, до тех пор, пока вы не понадобитесь ему снова.

— Не сейчас. Его злейший враг — Меттерних, а здесь я помочь уже не могу.

— Женщин нужно держать подальше от политики и дипломатии. Это слишком грязная игра.