Поезд выскочил из Чикаго, небоскребы остались позади, и Лесли опять оказалась наедине со своими мыслями о доме. Это была глупая клятва. Гораздо лучше, если бы она осталась в лагере в Танзании и отпраздновала Рождество с коллегами и знакомыми. Она ехала уже целую неделю, а добралась только до Иллинойса.

Вынув журнал, купленный на чикагском вокзале, Лесли открыла его и начала читать. Точнее, попыталась сосредоточиться на чтении, но ничего не получалось. Всеми мыслями она была в Портленде. Строго говоря, ее дом находился не в Портленде, но там, на вокзале, ее должна была встретить сестра Лорен. Их же огромное ранчо располагалось двенадцатью милями южнее города, ближе к Сейлему. Лесли не была дома со дня извержения Святой Елены, хотя Лорен; сто раз приглашала ее приехать. Горечь захлестнула Лорен. Гора Святой Елены разрушила ее жизнь, а теперь и сама превратилась в груду обломков. Какой же странной бывает жизнь!

Лорен была замужем уже два года, а Лесли до сих пор не познакомилась с ее мужем Дэнни Уилсоном. На фотографии он выглядел этаким крепышом с обворожительной улыбкой. В этой улыбке было нечто такое, что напомнило ей Филиппа. Ну, вот опять! После всех клятв и обещаний, данных себе самой, не думать о Филиппе хотя бы в дороге, Лесли опять вернулась к исходной точке. Но она держалась всю дорогу из Африки в Иллинойс. В конце концов это уже было прогрессом.

Лесли отогнала грустные мысли и погрузилась в чтение, и только стук проводника в дверь, объявившего об ужине, оторвал ее от этого занятия. Чуть позже, в ресторане, уставившись в тарелку, она подумала о том, что вряд ли смогла бы вынесли эту "микроволновую пищу" больше, чем три дня. Три дня — это предел. Кроме того, она сделала открытие, что еда, которую подавали на пароходе, сильно отличается от меню американских поездов.