В его невероятных лазуритовых глазах сверкнул ледяной огонек.

– Ну, это не совсем верно, – возразил он. – Вы наняты агентством.

Она равнодушно пожала плечами.

– Не вижу разницы. Агентство хорошо известно своей безупречной репутацией.

– Смею надеяться. А сколько вам лет, мисс… сестра Тэйлор?

– Думаю, что это вас не касается.

Лазуритовые глаза оценивающе скользнули по ее лицу.

– Вам не больше двадцати четырех – двадцати пяти.

Меган усмехнулась.

– Я ужасно польщена. Вообще-то мне двадцать девять.

– В самом деле? А вы знаете, сколько лет моему отцу?

– Я читала историю его болезни, – ответила она с холодным достоинством, не понимая, к чему он клонит, и оттого испытывая неуверенность. – Ему семьдесят два года.

– Почти семьдесят три. Между вами разница больше чем в сорок лет.

– Боже мой, да вы математический гений!

– У вас весьма острый язычок, мисс Тэйлор. Смотрите не порежьтесь об него.

– Что ж, даже если это и произойдет, я сумею остановить кровь, – парировала она.

– Тогда позвольте дать вам один совет – если вы желаете и дальше работать в этой клинике, вам следует быть немного… э-э… осмотрительнее. Не думаю, что ваше руководство отнесется снисходительно к тем весьма сомнительным отношениям, которые сложились между медсестрой и одним из пациентов. Учитывая, что пациент годится медсестре в дедушки.

Шокированная, она уставилась на него.

– Смею вас уверить, мистер Николайдес, что вы находитесь в глубоком заблуждении, – сухо вымолвила она. – Мои отношения с вашим отцом носят исключительно профессиональный характер.

– О да, разумеется. – И он кинул на нее такой взгляд, что Меган невольно захотелось поправить юбку. – Вот только напрашивается вопрос: что вы подразумеваете под словом «профессиональный»?

Она резко втянула в себя воздух.

– Вы можете высадить меня здесь, – едва сдерживаясь, сказала она с ледяной вежливостью. – Остаток дороги мне лучше пройти пешком.