Кейн опустился на стул. Да, это определенно не Элизабет Бретт. Правда, у нее такие же великолепные иссиня-черные волосы, сумрачным облаком окутывающие плечи. И черты лица те же, разве что чуть более выразительные. И все же было, было различие, но не внешнее, а внутреннее. У этой женщины железный характер, тогда как женственная Элизабет Бретт излучала мягкость и покорность, подобающие супруге Дейла Бретта, окруженной безмятежным покоем и достатком.

Покуда Кристин говорила, Кейн не сводил с нее глаз. Каждое ее слово было словно отлито из металла. Великолепно вылепленные губы ни разу не дрогнули. Он слушал ее речь, совершенно зачарованный холодной и безупречной логикой повествования. Оно было предельно убедительно. О, это был потрясающий спектакль!

Как только ему на ум пришло слово «спектакль», она снова взглянула на него, и язык Кейна мгновенно прилип к гортани. Глаза Кристин Расселл красноречиво обещали растереть его в порошок, если он осмелится подвергнуть сомнению хоть единое ее слово.

И Кейн остался нем, как могила. К тому же он был слишком заинтригован. Единственно, чего ему по-настоящему хотелось, — это глядеть на нее.

Она была одета по-деловому, а не как женщина, собравшаяся на свидание. Правда, тонкий темно-серый свитер дивно обрисовывал округлые груди. Узкая прямая юбка не скрывала длинных точеных ног, показавшихся Кейну необыкновенно сексуальными. Высокая и стройная, она была под стать ему, и в голове у него мелькнуло, что из них вышла бы недурная пара. Возможно, было бы увлекательно завязать отношения с женщиной, полной скрытой внутренней энергии. Стоящее могло бы выйти приключение. Интересно, какова она… ммм… в других ситуациях?

А Кристин продолжала говорить. Сам Бен не смог бы лучше выкрутиться из столь щекотливого положения, а уж по этой части он был непревзойденным мастером! В ее рассказе не было даже намека на интимные отношения с покойным. Стало быть, если скандал и разразится, то лишь политический. Желтая пресса явно останется с носом.