Хаято наклонился и… не было никаких сомнений, что он целовал того парня за дверью взасос. Оторвавшись, он слегка толкнул его и, захлопнув дверь, прижался к ней спиной. Однако облегченно вздыхать было рано, так как Хаято встретился с удивленно-вопросительным и явно не предвещавшим ничего хорошего взглядом Тетсу.

— И как ты все это объяснишь? — мальчик попытался сохранять спокойный тон, но тот все-таки предательски дрожал, выдавая его крайнее волнение.

Хаято, заметив смущение брата, выпрямился и с усмешкой спросил:

— А это можно понимать по-разному?

«Наглец!» — пронеслось в голове Тетсу.

— То есть ты хочешь сказать, что ты… — мальчик запнулся, — что ты… гей?

— Ага, — Хаято кивнул и прошел на кухню к холодильнику, чтобы налить себе холодного сока. Он кивнул так просто, как будто Тетсу спросил его, не хочет ли он глотнуть сочку после дискотеки.

Младший брат последовал на кухню за старшим.

— Нет, постой-ка, и ты вот так просто об этом говоришь? — не унимался он.

Хаято пожал плечами, делая глоток ананасового сока прямо из пачки.

— А как мне еще об этом говорить? Это не то, что я намерен скрывать.

— То есть, — Тетсу был в полнейшем ступоре, — ты хочешь сказать об этом отцу?!

— А что? Мать же знала и ничего, — Хаято зевнул и, сунув пачку обратно в холодильник, побрел в ванную.

— Нет-нет-нет! — протестовал Тетсу, догнав юношу у порога ванной комнаты и схватив его за рубашку. — Ты не можешь рассказывать отцу о таких вещах! Ты не должен!

Хаято неприятно усмехнулся. Склонившись к лицу Тетсу, он сладко, но в то же время ядовито проворковал:

— Не думаю, что младший братишка будет решать за меня, что я должен, а чего не должен говорить моему отцу. Так, теперь я в душ, и, если только ты не хочешь принять его вместе со мной, — отпусти мою рубашку, котик.