Витторио знал, что ему никогда не забыть их первого занятия на склоне. Присутствие очаровательного инструктора действовало на него так, что, несмотря на довольно холодный ветер, ему стало по-настоящему жарко. К немалому его удивлению, мисс Брайт действительно оказалась талантливым инструктором. По крайней мере, к концу первой тренировки Витторио уже гораздо увереннее чувствовал себя на склоне. Кроме того, синеглазая американка блестяще говорила по-итальянски, что почему-то привело его в еще больший восторг.

После занятия, пребывая в прекрасном расположении духа, Витторио небрежно пригласил Дебору поужинать с ним вечером. Она подняла на него свои удивительные глаза, в которых сквозила насмешка, — и отказалась.

С той минуты Витторио уже не мог думать ни о каких лыжах. Он пустил в ход все свое обаяние, просто превзошел самого себя — и через две недели строптивая лыжница наконец взглянула на него с интересом. В тот же миг перед глазами его возникла широкая кровать роскошного гостиничного номера и его дрожащие пальцы, расстегивающие кофточку на груди Деборы.

Он остался в Альпах еще на месяц — расстаться с этой синеглазой богиней было выше его сил. А потом Витторио увез ее к себе, в Беллинцону, где еще через месяц они поженились.

Впрочем, к чему теперь вспоминать об этом? Хватит! Витторио придал лицу как можно более равнодушное выражение и снова засунул руки в карманы. Он разгадал ее игру. Слишком часто Витторио применял ее сам, чтобы теперь не понять, чего добивается Дебора. Она хочет воскресить в памяти дни их любви, а они действительно были слишком прекрасны, чтобы в это можно было поверить. Хочет, чтобы он расчувствовался и стал уязвимым, а его ахиллесова пята ей известна. Конечно же Дебора очень хорошо знает, как сильно он ее любил и как хорошо было ему с ней в постели. Одно воспоминание об этом приводило его в трепет. А этой женщине только того и надо — чтобы он потерял бдительность и согласился на все ее условия.