Все сенаторы Элмера, прилетевшие на частном самолете, уже задумывавшиеся над тем, как обругать его после игры, с облегчением разразились аплодисментами. Видеооператор компании решил не кончать с собой. В конце концов у него уже имелся клип для показа на конференции, а позднее можно было бы заснять и Элмера с огромным серебряным кубком, и его прекрасную женушку, хлопающую с таким энтузиазмом, что шампанское льется прямо на ее розовую юбку.

Возвратившись в конюшню Элмера, Лизандер хлебнул изрядную порцию «Мюэ» из кубка, в некотором расслаблении похлопал по ногам своего пони, благодаря его за добросовестную работу. Находясь в том же расслаблении, он затем поблагодарил конюхов и пустил по кругу бутыль «Мюэ», полагавшуюся ему как члену победившей команды.

– Ты просто изюминка месяца, – сказала Эстрид. – Элмер признает, что ты лучший британец, с которым он играл. Он уже хочет, чтобы ты остался на следующий месяц для игры с «Ролексом».

В моменты возбуждения Лизандер мог делать куда больше, чем просто открывать и закрывать рот.

– В самом деле? – он наконец с трудом выдохнул.

– В самом деле!

Не без оснований полагая, что не выдержит его тяжести, Эстрид протянула ему пачку факсов.

– Вот тебе отчеты о скачках.

– Я и забыл о них! Лизандер радостно завопил:

– Теперь я должен угадать ставки.

– Ничего не получится!

Вошел Сэб, уже переодевшийся, с мокрыми после душа волосами.

– В Англии почти полночь, и только одно сейчас волнует совсем не голубую кровь мистера Элмера. Между копиями «Спортивной жизни» факс выплюнул подтверждение его сделки с япошками. Элмер стал на несколько миллионов баксов богаче и хочет устроить вечеринку, нас ждут.