– Я подумаю, что можно сделать, – сказала Марта. Мексиканец разрезал двух поджарившихся поросят.

И когда в столовую проносили миски с салатом и печеным картофелем, из французского окна, размахивая очередной бутылкой, выскочил Лизандер.

– Очистить лужайку для балета, – прокричал он, затем поднял ногу, исполняя пируэт, при этом пролив изрядную долю шампанского и чуть не рухнув на траву.

– Ты еще нужен сегодня, – многозначительно намекнул Сэб.

Лизандер видел Элмера в доме, тот, увиваясь за Бонни, играл кончиком ее волос и, несомненно, хвастал, что дальние предки Миссис Экс прибыли на «Мейфлауэр».

– Я остаюсь здесь, – сообщил Лизандер.

– Хорошо, но только сам о себе и позаботься, – предупредил Сэб.

– Самообслуживание, – сказал, сверкая белыми зубами, Домми, подошедший с обгрызанной поросячьей ногой. – Лопайте. Очень вкусно, хотя, – он понизил свой голос так, чтобы только Сэб мог его слышать, – наш патрон, кажется, уже приступил. Он трескает свинью живьем.

Направившись было к дому, Марта поймала взгляд Элмера и остановилась.

– Эта Бонни просто лоханка, – грубо выразился Лизандер. – Вы гораздо, гораздо симпатичнее.

– Она тут ни при чем.

Марта дрожащей рукой взяла сигарету.

– У вас есть огонь?

У Лизандера не было огня, но, еще раньше чем Марта попыталась его остановить, он сунул двадцатидолларовую бумажку в угли под тушами.

– Вы сумасшедший, но ужасно милый, – с упреком произнесла Марта, когда он, чуть не обжигаясь, все-таки успел поднести обгоревшую банкноту к ее сигарете; она целиком предалась своему несчастью.

– Это моя огромная ошибка, – поведала она. – Мой предыдущий муж был до того верным и скучным, что ум мой изнывал от тоски, так я сбежала с Элмером, у которого вечно кочующая жизнь, и теперь мне тоже нет с ним покоя.