Быстро поманив к себе Ферди, Лизандер завернул за угол и заметил, что входная дверь в учебный загон закрыта.

– Не надо больше, пожалуйста.

Молящий голос был слишком глубок для Китти.

– Ты же согласилась делать все, что я попрошу, – сказал Раннальдини таким холодным тоном, что мороз пробежал по коже.

Вскарабкавшись на широкие плечи Ферди, Лизандер выпрямился и чуть не упал. Зрелище того стоило. Там, в центре загона, одетый в блестящие жокейские сапоги и бриджи с буфами на бедрах, стоял Раннальдини. В одной руке он держал охотничий кнут, который щелкал как гремучая змея, в другой – кожаный повод, присоединенный к собачьему ошейнику на шее Гермионы.

Гермиона была полностью обнажена, если не считать узконосых туфель на высоких каблуках. Все ее тело покрылось потом. Ее большие, прекрасной формы груди подрагивали, когда она трусцой продвигалась по кругу, большая, круто очерченная задница уже слегка розовела, а глаза блестели от ужаса и возбуждения.

– Ты сегодня недостаточно быстра, – проворчал Раннальдини, намеренно щелкая кнутом так, чтобы достать ее левую ягодицу. Сдержав крик, Гермиона пустилась в легкий галоп.

«Не с той ноги», – подумал Лизандер. Она уже с трудом дышала; Раннальдини улыбался, но глаза у него были мертвыми.

– Так ты извиняешься за свое поведение?

– О да, Раннальдини.

– И за свои сцены?

– Да, да.

– Ну и что же ты собираешься делать? Выше голову, спину прямее, – и еще один беспощадный удар пришелся на грудь.

– Я прошу прощения, – вскрикнула Гермиона.

– Я же сказал: «Что ты собираешься делать?» – рванув ее к себе так резко, что она чуть не упала, он положил руку между ее ног. – Да ты чертовски возбуждена. Ты ведь любишь наши занятия, не так ли?

– Да, Раннальдини.

– А теперь мы немного попрыгаем. Ну-ка, сучка, давай.

В этот момент Лизандер свалился с плеч Ферди, опрокинув метлу для уборки двора.