– Привет, Молодчина, – крикнула Гермиона, не обращая внимания на остальных женщин, а затем обратилась к Раннальдини: – Добрый день, маэстро, извините за опоздание.

– Прыг-скок, прыг-скок, не останавливайся, – прошептал Лизандер Ферди. – Как ты думаешь, не собирается ли Раннальдини заняться с нею тренировкой у теннисной сетки?

И мучительно стараясь сохранять серьезность, он исчез в лесу.

За Гермионой, неся ее сумку и ракетки, шел Боб, как обычно, улыбающийся, элегантный в старомодной белой фланели, подтяжках и шляпе, скрывающей его усталые глубоко посаженные глаза.

«Да ведь он по-настоящему красив», – подумала Рэчел.

Сесилия, которая терпеть не могла Гермиону, не выдержала:

– Нам лучше начать, Раннальдини, а то мне завтра к десяти часам надо быть на студии.

И она запела по-немецки «Мне так хорошо» из первого акта «Фиделио», подчеркивая, что она, а не Гермиона получила партию Леоноры.

Сверкнув злобным взглядом, Раннальдини стукнул по столу рукояткой ракетки.

– Добро пожаловать на наш турнир. У нас здесь все попросту. Нас шестнадцать человек. Мы поделены на две группы, по четыре пары в каждой. Первая группа играет на этом корте. Вторая – на корте за углом. То есть на каждом корте будет сыграно по шесть сетов, затем мы быстренько перехватим чайку, а потом финал, где встретятся лучшие пары из каждой группы и сыграют три сета.

– Затем соответствующий ужин, на котором каждый выпьет столько шампанского, сколько ему представляется возможным в воскресную ночь, а затем пара, проигравшая больше всех матчей, разденется и обнаженными прыгнет в бассейн. Раннальдини греховно улыбнулся:

– И будет звонить колокол наказаний.

– А кто с кем играет? – спросил священник, пристально глядя на Лизандера.

– Я к этому подхожу. Мужчина, вытянувший самую длинную соломинку, первым выбирает партнершу, тот, кто выберет покороче, выбирает вторым и так далее.