– Сегодня утром мы сыграли «Китти»

– Китти? – спросил Ферди, присаживаясь на корточки у ее ног.

– К тому же «мокрую»

– За что же ты так ненавидишь Китти?

Через секунду неприкрытая боль отразилась на лице Наташи.

– Никак не могу смириться с мыслью, что она спит с отцом.

– Я думаю, что не так уж часто, – со знанием дела заметила Флора.

– Такая милая Китти, да? – дразнила Наташа Ферди. – Да если она повернется в постели, она вас раздавит. Впрочем, вероятно, вы сделаете то же самое с ней.

Ферди вскочил на ноги.

– Хотите, я вам кое-что посоветую, – сказал он вежливо. – Если у вас есть какие-то планы насчет Лизандера, так имейте в виду, что он терпеть не может сук.

Солнце свалилось за верхушки леса «Валгаллы», а тени от аббатства с его высокими темными трубами тянулись к теннисному корту подобно длинным рукам в то время, как игроки занимали свои места. Подавал Раннальдини. Дрожащая Китти готовилась принимать. Напротив нее, подобно мстящей Юноне, в своей греческой тунике, наклонившись, переминалась с ноги на ногу Гермиона.

Лизандер потерял всю свою прыгучесть. Он хотел выпить и закончить матч побыстрее, чтобы распить бутылку с Джорджией, пока та не ушла. А она уже надела кардиган и собрала ракетки. Он мог видеть, как она притворно вслушивается в скороговорку Мередита, наблюдая, как Гай угощает Рэчел шампанским и беседой о сохранении носорогов.

Через четверть часа Раннальдини и Гермиона вели со счетом пять – ноль. Они намеренно все мячи направляли в сторону Китти.

Как ребенок, защищаясь от летящих на нее ударов, она пропускала все, и только губы ее становились все белее. Лизандер просто ничего не мог предпринять.

– Твой маленький дружок определенно попал под пресс, – скорбно сказал Гай Джорджии.

Когда игроки поменялись площадками, Раннальдини кивком подозвал Наташу:

– Мы через несколько минут закончим. Сбегай и скажи миссис Бримскомб поставить еще чайник.