– Пять! Так они некоторое время набавляли, но на десяти долларах Энтенса сдался и сел на место, все еще сохраняя задумчивый вид. Харриман радостно оглядел присутствующих.

– Эй, негодяи! В законах из вас кто-нибудь смыслит? Вопрос был чисто риторическим: из семнадцати членов правления одиннадцать человек были юристами.

– Тони, – продолжал Харриман, – сделай-ка мне документик на эту покупку, да так, чтобы даже Страшный Суд не мог опротестовать. Все интересы – имущественные, природные, прямые и косвенные, настоящие и будущие, и так далее. Чтоб латынь там… Суть контракта в том, что любой доход на Луне, каковой мистер Джонс сейчас имеет, либо может заиметь в будущем – мой. За десять монет, деньги уплачены. Харриман шлепнул кредиткой о стол.

– Верно, мистер Джонс? Джонс слегка улыбнулся.

– Верно, друг мой. Он спрятал бумажку.

– Вставлю ее в рамку. Пусть внуки видят, как легко иногда делать деньги. Энтенса тем временем переводил взгляд с Джонса на Харримана и обратно.

– Отлично, – сказал Харриман. – Джентльмены! Мастер Джонс определил стоимость доли одного человека в стоимости спутника нашей планеты. Народу у нас около трех миллиардов; стало быть. Луна оценивается в тридцать миллиардов долларов. Он вынул пачку денег.

– Есть еще идиоты? Покупаю каждый предложенный пай по десятке!

– Даю двадцать! – воскликнул Энтенса. Харриман грустно посмотрел на него:

– Не надо, Джек. Мы ведь заодно. Давай вместе скупать паи по десять. Диксон постучал по столу, призывая к порядку.

– Джентльмены! Прошу вас заключать подобные сделки после собрания. Кто поддерживает предложение мистера Харримана? Гастон Джонс сказал:

– По процедуре я обязан довести предложение мистера Харримана до голосования. Прошу поднять руки. Возражений не последовало. Провели голосование. Одиннадцать против трех. Харриман, Энтенса и Стронг – за, остальные против. Но не успел кто-то предложить разойтись, как Харриман вскочил: