– Понятно. Древнейший принцип землевладения остается незыблемым: вниз до центра, вверх – до бесконечности. И что с этого? Это же чистейшей воды теория. Ты что, хочешь платить пошлины за пролет твоей лунной ракеты? Стронг бледно улыбнулся своей шутке.

– Ни боже мой, Джордж. Дело в другом. Кто владеет Луной? У Стронга отвалилась челюсть.

– Это ты… шутишь?

– Нет. Повторяю вопрос: если основной закон гласит, что землевладельцу принадлежит все пространство над его фермой до бесконечности, то кто владеет Луной? Посмотри-ка на глобус и скажи. Стронг посмотрел на глобус.

– Да ерунда это, Делос. Земные законы на Луну не распространяются.

– Зато здесь действуют неплохо; именно это меня и беспокоит. Луна постоянно держится над узкой полоской земли, ограниченной двадцатые девятью градусами северной и двадцатью девятью градусами южной широты. Грубо говоря, если весь тропический пояс будет принадлежать одному человеку, то ему будет принадлежать к Луна. Так? Так. По любой из теорий землевладения, известной в наших судах. И, по логике вещей, которую так обожают законники, выходит, что все владельцы этого земного пояска имеют хорошее, стоящее денег право на Луну, неким образом между ними распределенное. Неясность распределения юристов волновать не будет – они с таких вот распределенных прав и кормятся. Например, всякий раз, когда оспаривается завещание.

– Фантастика!

– Джордж, когда ты наконец поймешь, что юристам до лампочки – фантастика там, не фантастика…

– Так ты что – хочешь скупить весь тропический пояс? Так?

– Не-ет, – протянул Харриман, – но идея неплохая: скупить все права, интересы и привилегии на Луну прежде, чем они появятся у каждого из суверенных держав тропического пояса.