– Ну, хозяин, вы даете, – восхитился Монтгомери, – Это можно использовать. Как вы считаете?

– А ты что – все запомнил?

– Зачем же? Просто незаметно включил запись.

– А, лопни твои глаза!

– Пустим это дело на видео – может быть, в пьесе. Харриман с мальчишеским задором улыбнулся:

– В жизни играть не пробовал, но если ты думаешь, что так надо – сыграю.

– Нет, хозяин, только не это, – ужаснулся Монтгомери. – Тип не тот. Тут, наверное, подойдет Бэзил Уидкс-Буз. Голос, будто орган, лицо ангельское – вместе с ним текст произведет впечатление. Покосившись на свое брюхо, Харриман буркнул:

– Ладно, к делу. Теперь – о деньгах. Во-первых, одна из некоммерческих корпораций может собирать пожертвования – ну, как колледжи делают. Постараемся раскрутить на пожертвования самых богатых, которым действительно надо скостить налоги. Сколько, по-вашему, мы можем с них поиметь?

– Немного, – сказал Стронг. – У этой коровки молоко иссякло.

– Оно не иссякнет! Вокруг полно богачей, которые охотно подарят кому-нибудь деньги, лишь бы налогов не платить. А сколько может заплатить человек, желающий, чтобы один из лунных кратеров назывался его именем?

– А я-то думал, кратеры все уже названы, – заметил юрист.

– Большинство – нет. И у нас в запасе вся обратная сторона, еще не тронутая. Сегодня мы не будем делать точных оценок, просто будем иметь в виду этот источник. Монти, надо подумать, как выжать даймы из школьников. Сорок миллионов школьников – с каждого по дайму, будет четыре миллиона долларов – тоже на дороге не валяются.

– А зачем же останавливаться на десяти центах, – сказал Монти. – Если мы действительно сможем заинтересовать школьника, он и доллар наскребет.