Миссис Флеминг было 86 лет. Но, несмотря на столь преклонный возраст, она выглядела довольно бодрой и подвижной, очень высокой, прямой с копной великолепных волос, которые очень украшали ее.

Небольшие черные глазки, очень живые и проницательные, смотрели внимательно и несколько недоверчиво.

Она очень скупо и кратко отвечала на все вопросы, которые ей задавал Марк Байкинс: да, да, нет. Родственников почти никого не осталось, разве вот только старший брат… живет в Канзас-Сити, лет десять как парализован и не только писать, но пошевелить рукой даже не может.

Когда-то она имела приятельницу Эльзу Харпер, но она, конечно, не причем. Уже два года прошло после ее смерти. Соседи? При слове «соседи» у миссис Флеминг торжествующе сверкнули глаза, но она их тут же притупила и поторопилась ответить:

– Нет, с соседями у меня никогда не было никаких столкновений. У меня нет ничего общего с ними!

Марк уже совсем отчаялся, но она сама натолкнула его на мысль, почему бы ему самому не поговорить с домоуправом, мистером Каркером. Он отлично знает всех жильцов и может дать какую-нибудь информацию.

– Он вам и охарактеризует кое-кого из жильцов, – сказала она, устремляя на Марка пристальный взгляд.

– Я сама ума не приложу, кто бы мог это быть? Кому я встала поперек горла? Ведь я живу в этой комнате много лет, последние годы почти никуда не выхожу, никаких контактов с людьми, почти никаких.