Салли нервным движением провела рукой по коротким волосам.

– Конечно, я понимаю, что на нее давили родители. Но я просто надеялась, что у девочки хватит здравого смысла и она поймет, что Мэтт не сделал ничего такого, в чем его обвинял тренер Маккензи.

– К несчастью, тренер и его дочь состряпали весьма убедительную историю, – вздохнул Фрэнк.

– Тут ты прав. Правда, теперь уже столько воды утекло. Да я и уверена, что Мэтт уже не вспоминает про Линду. Каждый раз, когда он заезжает к нам, у него одна деваха красивей другой.

– Так чего же ты тогда беспокоишься из-за помолвки Линды?

– Ах, Фрэнк, бедная девочка никогда не могла даже чихнуть, чтобы ей тут же не протянули носовой платок, а теперь она влезает в еще более тяжкое ярмо, чем прежде! У нее слишком большой потенциал, чтобы так легко все отбросить, прежде чем она даже успеет понять, что теряет.

– По-моему, нельзя заставить человека реализовать свои возможности, коли уж он этого не хочет, – возразил Фрэнк. – Прошли те времена, когда ты уговаривала ее засунуть пальцы в тесто и испачкать одежду.

– Жаль девочку, она никогда не будет счастлива с Джимом Петри, – с грустью сказала Салли.

– Как можно загадывать наперед! Линда стала такой, какой все хотели ее видеть. Возможно, она замечательно заживет с этим священником. Ведь в конце концов он, на мой взгляд, очень приятный парень.

– Линде вовсе не нужен приятный парень. Ей нужен человек, который поможет ей вырваться из этих оков. У нее талант, Фрэнк, пойми это. Настоящий талант, которым грешно бросаться.

Фрэнк Дейтон усмехнулся.

– Салли, дорогая моя, пора посмотреть правде в глаза. Пусть тебя успокаивает то, что трое наших детей упорхнули в большой мир и занимаются тем, чем хотят. И смирись с тем, что Линди Бет Оуэн суждено остаться добродетельным столпом нашей общины.