- Лучше бы я осталась дома, Анри. Не надо было мне с тобой ехать. - Я шмыгнула носом и вытащила из сумочки последний бумажный платок. - У тебя своих проблем полно, зачем тебе еще мои?

Когда мы вдвоем, все мои проблемы удваиваются.

- Все получится, дорогая. Еще лучше, чем в прошлый раз. - Он прижал меня к себе. - Ну-ка скажи, что тебе привезти из Ниццы?

- Ничего... Анри, я не хочу тебя обижать, просто, наверное, я действительно должна жить одна. - Бумажный платок превратился в бесполезный мокрый комочек, а из моих глаз неудержимо текли слезы.

- Ты тоже не обижайся, Софи. - Он достал из кармана свой носовой платок, большой, батистовый, интимно благоухающий одеколоном, и принялся вытирать мои щеки. - Но мне действительно нелегко, когда у тебя с каждым новым заказом начинается очередная депрессия.

Хорошо, давай расстанемся. Только не плачь, ты же сама решила, что нам не нужно больше быть вместе. Идет? - Он ласково заглянул мне в лицо.

Я кивнула и отвела глаза, притворившись, что разглядываю публику. Милый Анри! Мы вместе уже полтора года, а он терпит все мои депрессии и страхи! И ни разу не упрекнул меня ни в чем, а ведь правда, депрессия сопровождала и прошлый заказ, и позапрошлый! Вдруг мое внимание привлекла красивая пара в метрах трех от нас: высокий блондин северного типа в дорогом плаще и с кейсом в руках и очень хорошенькая, в шикарных туфлях блондинка. Она что-то серьезно втолковывала ему, а он рассмеялся в ответ, громко произнес:

- Вот такая махина, Элен! - и, как рыбак, широко развел руки.

В этот момент его плащ распахнулся и на галстуке блеснула золотая булавка. Я остолбенела и впилась взглядом в булавку.

Мое любопытство к блондину не укрылось от Анри.

- Мы еще не простились окончательно, а ты уже интересуешься чужими мужчинами, - неловко пошутил он, комкая платок.

- Анри, у него булавка на галстуке... Такая была у отца.

- Кажется, он провожает свою даму. - Анри не обратил внимания на мои последние слова. Думаю, у тебя скоро будет возможность поговорить с ним о ювелирном искусстве.