А парочка в стороне продолжала беседу.

Вероятно, я слишком пристально смотрела на блондина, потому что он вдруг обернулся, и мы неожиданно встретились взглядами. И в его взгляде определенно был мужской интерес.

Я смутилась и поспешила спрятаться за каким-нибудь киоском. Не могла же я уйти, не выяснив, каким образом на галстук блондина попала булавка моего отца, украденная полтора года назад из родительской квартиры? Я плохо представляла себе, как спросить блондина об этом, но упускать единственный шанс было бы глупо.

Конечно, мне бы сейчас не помешала сигарета... Но в конце концов, могут же другие люди бросить курить, я-то почему не могу?! Я же не курила сегодня с самого утра. Если выкурить всего одну, что это изменит? Или даже не выкурить, а всего лишь подержать в руке? Я ведь имею право купить пачку в киоске и просто положить ее в сумку? На всякий случай...

И тут дама блондина скрылась за турникетом.

Мужчина направился к выходу, на ходу неловко завязывая пояс плаща. Он сейчас уйдет и исчезнет навсегда! — ужаснулась я, понимая, что не решусь заговорить с ним. Но вдруг произошло чудо — его кейс раскрылся и все из него вывалилось на пол!

В один прыжок я оказалась рядом. Несколько газет, журнал, коробка дискет, органайзер и — что меня удивило больше всего — завернутые в бумагу сосиски и пластиковая баночка сметаны.

Пока блондин досадливо подбирал канцелярские принадлежности, я радостно подхватила сосиски, затем — сметану, но баночка лопнула и сметана удачно плюхнулась на мой новый бежевый плащ.

Я стояла по-настоящему жалкая с этими сосисками, в грязном плаще и с пустой баночкой из-под сметаны. Надо обладать каменным сердцем, чтобы не оценить моего подвига!

— Оказывается, вы не только добрая, но еще и хорошенькая, мадемуазель...

— Да... — Я не нашла нужным ни назвать свое имя, ни уточнить, что я когда-то побывала замужем и, стало быть, мадам. Я грустно и беспомощно разглядывала жирное пятно. — Но мой плащ, мсье...