Та имела обыкновение в наиболее лирические моменты закрывать глаза, приближаясь к микрофону вплотную, так что со стороны могло показаться, будто ее губы касаются его поверхности. А иногда, напротив, яростно выкрикивала фразы песенного текста, и волосы, взметаясь, падали на ее лицо и почти полностью скрывали его от зрителей.

В такие минуты Тереза особенно нравилась Брюсу. Она словно выплескивала в зал все свои эмоции, самые глубокие и потаенные, оставаясь при этом совершенно искренней. А ее волосы будто жили отдельной жизнью, в то же время подчеркивая душевное состояние.

Вот и сейчас Брюс откровенно любовался Терезой. У нее были роскошные шелковистые локоны, темные, длиной ниже талии. Этой подвижной поблескивающей копны хватило, чтобы прикрыть обнаженную Терезу в прошлогоднем клипе, снятом на песню «С благодарностью, я».

Разумеется, упомянутый клип хранился в коллекции Брюса. Как продюсер, он скрупулезно собирал все, что имело даже малейшее отношение к певице, делами которой он занимался. Однако были и иные причины, побуждавшие его время от времени просматривать эту запись, и у их истоков лежали вопросы отнюдь не делового характера.

А секрет заключался в том, что Брюс был давно и, к сожалению, безнадежно влюблен в Терезу. Началось это три года назад, когда один общий знакомый привел ее к Брюсу в студию. Тот лишь взглянул на изящную девушку в синих джинсах, черном кожаном жакете и с влажными карими глазами, и сердце его сладко сжалось. Его вдруг охватило такое чувство, будто в помещение внесли корзину первых весенних цветов и те наполнили воздух неповторимым ароматом свежести.

Терезе тогда было двадцать три года, и прошло всего несколько месяцев с момента ее прибытия в Лондон из Эдинбурга, куда она приехала пять лет назад из родного Абердина, чтобы начать сольную карьеру певицы.

В ту пору — в эдинбургский период — Тереза сочиняла совсем другую музыку. По стилю ее песни были близки к «диско», а содержание текстов напоминало милый лепет влюбленной девушки, обращенный к предмету воздыханий. Впрочем, она действительно была тогда влюблена в некоего Патрика Корбетта, руководителя звукозаписывающей студии. Поэтому неудивительно, что ее душевное состояние нашло отражение в творчестве.