Выбранная ею карьера дизайнера по интерьерам прекрасно вписывалась в общий образ.

– Так как, дорогая?

Элеана пересекла гостиную и приложилась губами к щеке матери.

– Возможно.

Бровь Катерины Паламос поднялась, выгнувшись элегантной аркой.

– Мы с отцом не ожидаем тебя.

Этим было все сказано. Открыв сумочку, Элеана вынула оттуда ключи от машины и направилась к двери.

– Увидимся позднее.

– Желаю приятно провести время, – повторила мать.

Интересно, что подразумевала Катерина Паламос под приятно проведенным временем? Изысканно сервированный ужин в модном ресторане с Андреасом Спилиану с последующей ночью любви в его постели?

Усевшись за руль черного «порше», Элеана тронулась с места и выехала на тихую, обсаженную деревьями дорогу, которая выходила на шоссе, ведущее из престижного пригорода к центру города.

Луч света, скользнувший по ее руке, отразился от усыпанного бриллиантами кольца с великолепным солитером в середине, надетого на указательный палец руки. Великолепной работы, ужасно дорогое кольцо являло собой символ предполагаемого союза дочери Георгоса Паламоса и сына Димитриса Спилиану.

Паламос – Спилиану, мысленно усмехнулась Элеана, вливаясь в поток машин, следующих к центру. Два соседа-эмигранта с Кипра, не достигшие еще и двадцати лет, перебрались в Австралию и осели в Брисбене. Работая целую неделю на двух работах каждый и экономя каждый цент, к тридцати годам они основали собственный бизнес.

Сейчас, по прошествии сорока лет, компания Паламоса и Спилиану являлась ведущей в строительной индустрии города.

Каждый из компаньонов был счастливо женат, жил в прекрасном доме, ездил за рулем дорогого автомобиля и дал своему отпрыску – а в каждой семье родилось по одному ребенку – самое лучшее образование, которое только можно было позволить за деньги.

Оба семейства были на редкость близки, и отношения между ними больше походили на дружбу…