Вздохнув, Фелисити сделала несколько шагов по небольшому тенистому балкону. В сиреневом свете ее густые вьющиеся волосы блестели, как старинное золото. Полумрак подчеркивал перламутровый оттенок кожи ее лица с тонкими чертами, изящным прямым носом, черными бровями и ресницами, столь редко встречающимися у блондинок. На девушке было платье из индийского коленкора в светло-золотистую полоску с вышитым золотом корсажем из белого шелка, суживающимся к талии, и с пышной юбкой в сборках. Рукава с манжетами чуть ниже локтя были украшены бантами золотистого цвета. Фелисити остановилась, губы ее плотно сжались, брови сдвинулись от мрачных воспоминаний.
Неприятности начались с появлением первого испанского губернатора Уллоа. Образованный человек, высокомерный и абсолютно равнодушный к людям, он больше интересовался флорой и фауной новой колонии, чем проблемами ее жителей. Кроме того, держался Уллоа отчужденно. Он привез невесту из Южной Америки, и их свадьба больше походила на какую-то тайную церемонию, чем на праздник. Присутствовать на ней никому из жителей города не позволили.
Возможно, чтобы не накалять и без того напряженную обстановку, он не стал официально заявлять о переходе колонии под правление Испании. Над городом продолжал развеваться французский флаг, а должность коменданта по-прежнему занимал француз. И это, естественно, вызывало раздражение у жителей и сбивало их с толку.
Ропот недовольства, разговоры в кабачках и содержание расклеенных по городу листовок становились все более откровенными, и Уллоа забеспокоился. Вместе с молодой женой он поднялся на борт корабля, стоявшего у причала в гавани, готового при первой же необходимости выйти в море. Такая откровенная демонстрация трусости послужила только на руку заговорщикам, в числе которых была большая часть взрослого населения города.
Целую неделю группы молодых людей, разгоряченных вином и весьма странной свадьбой испанского губернатора, прогуливались по набережной, громко высказываясь в адрес этого высокомерного, но оказавшегося столь малодушным, человека.