Рори знал, что все взгляды членов клана обращены сейчас на него. Вряд ли нашелся бы среди них хоть один человек, кому новый маркиз Бремор пришелся бы по душе. Старый Форбс никогда не скрывал своего презрения к младшему сыну, а после Каллодена их взаимная неприязнь стала очевидной для всех. Отец не сказал Рори ни слова с тех пор, как заболел Дональд.

А теперь Бремор принадлежал Рори. Видит бог, он никогда не хотел этого! Он знал также, что среди его родственников нашлось бы немало тех, кто также этого не хотел, например, кузен Нейл, стоявший по другую сторону могилы и смотревший исподлобья тяжелым немигающим взглядом. Несомненно, Нейл предпочел бы, чтобы это он, Рори, а не старый лэрд лежал сейчас в могиле.

Что ж, Нейлу придется подождать. Рори уже знал, как распорядится неожиданным наследством. Новый хозяин замка провел рукой по щеке — не так-то просто было отвыкнуть от бороды. Однако теперь, после Каллодена, ежедневное бритье стало привычным занятием. Густые темные волосы были также острижены и едва доставали до плеч. К удивлению многих, молодой маркиз совсем позабыл про шотландские традиции, нацепив и почти не снимая напудренный английский парик, перевязанный сзади яркой атласной лентой. В последние несколько недель Форбс превратился в настоящего щеголя, тратя карточные выигрыши на покупку модных английских брюк и жилетов всевозможных фасонов и расцветок. Про свой клетчатый плед он, похоже, не вспоминал вовсе. Вот и сегодня утром в память о своем отце Рори надел темно-пурпурный камзол, в то время как все остальные — во всяком случае, кто мог себе это позволить, — были в черном.

Черт побери, новый маркиз Бремор мог делать все, что хочет! Но только до определенной степени.

Рори Форбс знал, что, не появись он тогда вечером вновь на поле Каллодена со свежей раной и придуманной историей о преследовании каких-нибудь горцев, он будет навсегда обесчещен и члены его клана навсегда отрекутся от него.