— Это все твое? — спросил он, обводя рукой виллу.

— Да.

— Старинный дом, ухоженный парк, старый приятель Барни во главе вышколенных слуг… Тебе повезло.

— Согласен. Что дальше?

— Давно ли ты здесь поселился?

— Вскоре после того, как ты снял комнату в Дартмуре.

Легг злобно выругался.

— Ты-то сам никогда не сидел и не знаешь, что такое гнить в сырой и душной камере! Так что не тебе отпускать шуточки на эту тему!

— Ты тоже мог бы не сидеть, Эммануил. Кто тебе виноват? Не надо было делать глупости.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что ты умнее меня?

— Нет. Но если бы ты не пил и не давал воли эмоциям, то имел бы гораздо больше пользы от своего ума. Ведь полисмена ты тогда убил сгоряча, в этом не было никакой необходимости. Но ты просто не успел пошевелить мозгами, как твоя рука уже нажала на спусковой крючок. А это была кнопка, включившая тебе пятнадцатилетний срок. По-твоему, в этом виноват я?

— Нет. Стрелял я. Ты на меня «настучал»…

Питер холодно улыбнулся:

— Этот слух распустил ты?

— А хоть бы и я. Какая разница? Главное, что все так думают.

— Ложь не становится правдой только оттого, что она на уме у всех. Ты ведь и сам это понимаешь, Эммануил.

— Понимаю. — ухмыльнулся Легг. — А ты поди, докажи свою правду!

— Кому? Все те люди, чье мнение для меня имеет значение, прекрасно знают, что ты лжешь. А остальные могут думать все, что им угодно.

— Хватит заговаривать мне зубы, Питер. Гони денежки.

— Какие?

— Которые ты мне должен.

— Что-то не припомню.

— Мою долю от ограбления банка, где я убил полицейского.

— Твои двести пятьдесят тысяч я перевел на твой счет пятнадцать лет назад. Что ты хочешь еще?

Легг подошел к Кену и тихо проговорил:

— А еще двести пятьдесят тысяч, на которые ты меня обокрал? Ведь мы тогда взяли в банке миллион и мне причиталась половина!

— Слухи о миллионе тоже распространил ты?