Тем не менее, Кен терпел его, хотя трудно было бы найти худшего дворецкого: Питер не хотел, чтобы Барни снова скатился в ту пропасть, из которой едва выбрался.

Если бы Джонни впервые видел Форда, то мог бы подумать, что старик охрип от волнения.

Однако Грей отлично знал, что Барни простудил себе горло в тюрьме.

— Вы — порядочный человек, глава слуг такого богатого и доброго господина, а позволяете себе обходиться с честной девушкой так, словно вы — обыкновенный вор!.. Или вы шпионите за мной?

— Что вы!

— Вы устраивали у меня обыск? Тогда скажите, в чем я провинилась?!

— Ни в чем, мисс.

— Я что, плохо исполняю свои обязанности?

— У меня никогда еще не было лучшей горничной, чем вы.

— Я сплетничаю?

— Ни разу не слышал.

— Вмешиваюсь в ваши дела?

— Нет.

— Или я виновата в том, что не доношу вам на других слуг?

— Это у нас не заведено, мисс.

«Бедняга Барни! — подумал Грей. — Не может же он признаться ей, что именно такое совершенство и кажется ему подозрительным!»

— Тогда запомните, что я не потерплю слежки за собой! Для хорошей горничной место всегда найдется. Вам все ясно?

— Конечно, мисс Лила.

Раскрасневшаяся от возмущения девушка метнула в дворецкого последний огненный взгляд, повернулась к нему спиной и исчезла за дверью дома.

«Форд все тот же, — посмеивался про себя Джонни, подходя к дворецкому. — Сколько уже хороших слуг ушло от Питера по этой же причине! И как Кен ни старается, но так и не может отучить старого вора от любви к чужим вещам!»

— На вашем месте, Барни, я бы не стал связываться с такой горячей девчонкой. Она может не только настучать Питеру, но и по физиономии съездить!

Форд оглянулся и остолбенел от удивления.

— Джонни?!

На лице дворецкого появилась гримаса, отдаленно напоминающая улыбку.

Впрочем, Грей никогда не видел на лице Барни более приветливого выражения, чем сейчас.