Было приятно думать, что Ребекка всегда готова принять меня, если возникнет такая нужда.

У меня появились новые интересы. Став признанной дочерью, я получила большую уверенность, чего мне раньше иногда не хватало, — возможно, из-за Белинды, которая постоянно напоминала мне о моем положении в этом доме. Никто, кроме нее, не затрагивал этих вопросов, но Белинда имела на меня влияние. Я часто даже с какой-то тоской вспоминала о ее возмущающем воздействии на мою жизнь. Может быть, все это объяснялось тем, что мы росли вместе, что тайна нашего рождения была долго покрыта мраком и что мы стали частицей друг друга еще до того, как хоть что-то начали понимать в истории нашего происхождения.

Однако меня очень быстро захватили мои новые взаимоотношения с отцом. До этого я считала его кем-то вроде домашнего божества. Я думала, что он совершенно не обращает внимания на нас, детей, хотя, по правде говоря, иногда замечала, как он внимательно смотрит на меня. А если он обращался ко мне (в тот период моей жизни в доме такое случалось не часто), то мне казалось, что его голос был мягким и добрым.

Белинда часто говорила, что ненавидит его.

— Это потому, что он ненавидит меня, — объясняла она. — Я убила свою мать, когда родилась. Он считает, что это моя вина. А я ведь ничего не помню об этом.

С того момента, как у нас сложились новые взаимоотношения, мой отец взял за обычай говорить со мной о политике. Сначала мне все это было непонятно, но постепенно я начала входить в курс дела. Я уже знала имена таких политиков, как Уильям Юарт Гладстон, лорд Солсбери, Джозеф Чемберлен. Поскольку мне хотелось порадовать отца, я задавала мисс Джарретт множество вопросов, связанных с политикой, и узнала от нее довольно многое; а она, пребывая, по ее словам, «в политическом доме», обнаружила, что тоже начала интересоваться событиями, происходящими в парламентских кругах.

По мере того как я становилась старше, отец начал обсуждать со мной подробности своей политической работы; он даже зачитывал передо мной речи, которые собирался произносить в парламенте, наблюдая за тем, какое впечатление они производят на меня. Временами я аплодировала ему, а иногда решалась сделать кое-какие замечания. Он поощрял меня и всегда прислушивался ко мне.