– Ах, Уорбрук, – упрекал он себя, – она не предназначена для твоих развлечений. Это невинная девушка, которую ждет достойный брак с молодым человеком ее возраста и круга.

И все же он не мог выбросить ее из головы. Граф откинул голову на покрытый грубой корой ствол. Перед его внутренним взором по-прежнему стояла она: изумрудные глаза под высоко изогнутыми бровями, маленький носики губы – полные, мягкие, соблазнительные. Он представлял, как ее волосы окутывают плечи и грудь. Какой необычный цвет: рыжевато-золотистый!

О Боже, что это нашло на него?! Сидит и мечтает о какой-то девчонке. Можно подумать, он раньше не видел хорошеньких девушек! Видел, и немало. Но почему-то эта была иной.

Он едва не покрыл себя бесчестьем, когда чуть не впился в нежные губки на глазах у ее родителей и своих людей. Зарыться бы руками в эти роскошные волосы…

– Я принесла вам вина. – Тихий голос прервал течение его мыслей.

Он молча, без улыбки, смотрел на нее, не замечая предложенной фляги.

– Сегодня так холодно, а до обеда далеко и…

Она отвела взгляд, вдруг смутившись и уже жалея о своем нечаянном порыве.

Он взял у нее флягу и пригубил восхитительно сладкого вина, не отрывая глаз от девушки.

– Ты разделишь его со мной?

– Да, – улыбнулась она и, едва коснувшись его руки, взяла флягу. На горлышке еще оставалась капля вина, и она коснулась губами этого места, пораженная Собственной дерзостью. Вернула ему флягу и вынула из-под плаща завернутый в полотно сверток. В нем оказались хлеб с сыром.

Ее улыбка казалась ему ослепительной. Глаза сверкали, как драгоценности, щеки разрумянились от холода, белый мех обрамлял ее лицо и выгодно контрастировал с густыми длинными ресницами.

Этим двоим слова были не нужны. Оба молча сидели, наслаждаясь вином и едой.

Внезапно ветер поднял вихрь из опавших листьев. Лайонин прикрыла глаза ладонью, защищаясь от острых камешков.

– Мой глаз! – вскричала она, ничего не видя от боли и слез.