– Не представляю, что ты способна с презрением смотреть на кого-либо.

– Вы не знаете меня, – рассмеялась она. – Природа наделила меня ужасным нравом.

– В таком случае имя подходит тебе, как, боюсь, и мне – мое. По крайней мере на тебе не висит проклятие уродливой черноты.

– Ба! Это только в балладах менестрелей все мужчины золотоволосы и голубоглазы. По сравнению с вами они кажутся бесцветными, – заверила она и, быстро повернувшись, предложила: – Видите дерево на опушке леса? Догоняйте!

И, перекинув через руку подолы плаща и сюрко, бросилась бежать.

Ранулф остался на месте, наблюдая, как мелькают прелестные стройные ножки, так неуклюже ступающие по неровной земле. Когда она была на полпути к дереву, он догнал ее несколькими легкими шагами.

Лайонин оглянулась, увидев, что он уже почти рядом, и потому прибегла к уловке, которой часто пользовалась в детстве, чтобы обогнать мальчишек Лоренкорта. Когда Ранулф был почти рядом, она подставила ему подножку, тот покачнулся и едва не упал. С помощью этого трюка девушка выиграла несколько секунд.

Услышав, как недовольно фыркнул Ранулф, она удовлетворенно рассмеялась, но тут же охнула, когда ее ноги оторвались от земли: Ранулф, не останавливаясь, подхватил ее и даже не замедлил бега.

Немного опомнившись, она расхохоталась и, к тому времени как они добрались до дерева, едва не обессилела от смеха. Он поставил ее на землю, и она, обмякнув, прислонилась к стволу. По щекам катились слезы, туманя взор.

– Я выиграла! – выпалила она.

– Выиграла? Бесчестной уловкой? Ты жульничала!

Лайонин вытерла слезы и увидела, что Ранулф улыбается, его суровое лицо смягчилось. Сейчас он походил на озорного мальчишку.

– Моя голова достигла дерева первой, раньше, чем вы успели добежать, значит, я выиграла! – торжествующе объявила она. Ранулф шутливо дернул за выбившийся из-под капюшона локон.

– Из тебя никогда не выйдет рыцаря. Такой лживый характер обесчестил бы твоего сюзерена.