— И он не пожалел. За все эти годы у него не было более верного рыцаря, и Ричард сам отлично это знает.

— Он хорошо к нам относится, Изабелла. Ричард щедр со своими друзьями. Он открытый, честный, прямой — мне такие люди по душе. Я сразу понял, что он хотел отличить наше семейство, когда на коронации приказал мне нести золотой скипетр, а моему брату Джону — шпоры. И я оказался совершенно прав!

— Ричард позволил нам пожениться.

— Самая главная его милость, — кивнул Вильям.

— С тех пор вы преданно служили ему. Когда же все-таки \ш услышим о рождении наследника?

— Ричард редко бывает у Беренгарии. Но он осознает свои обязанности и понимает, что недовольство его подданных уляжется, как только королева подарит стране наследника. Король еще молод и полон жизненных сил.

— Но они уже так давно женаты.

— Они жили врозь.

— Какой странный брак!

— И вправду нашему королю сражения нравятся куда больше, чем женщины.

— По-моему, это неестественно, когда мужчина не хочет иметь сыновей.

Вильям ласково улыбнулся жене. Она-то могла гордиться собой и своими сыновьями. Ему не хотелось рассказывать жене, что Ричард предпочитает общество лиц одного с ним пола. Но недавно на охоте король, будучи один, встретил в лесу отшельника. Тот стал поносить Ричарда за распутство и напророчил несчастье, если король не изменит свой образ жизни. А вскоре после этой встречи Ричарда свалил приступ лихорадки, терзавшей его с детских лет. И вот тогда он решил вернуться к Беренгарии и исполнить свой долг перед страной.

Слишком поздно, подумал Вильям. Но лучше поздно, чем никогда. Ричард — мужчина в полном соку и (если не считать редких приступов лихорадки) совершенно здоровый. Если бы у него родился сын, а то и два сына, которые дожили бы до совершеннолетия, Англия могла бы вздохнуть спокойно.