Мэгги с размаху врезалась в твердую поверхность стены и поняла, что без синяков не обойдется, но зато повозка опять затрещала.

— Еще! Еще! — кричала она, чувствуя, что ее помощницы уже двинулись за ней, бросаясь всей тяжестью на другую сторону с абсолютной синхронностью.

Подчиняясь стадному инстинкту, все они, как одно существо, бросались на стены повозки.

Повозка раскачивалась, скрежетала и шаталась, теряя равновесие. Это было похоже на фокус, который ребята часто показывают на вечеринках, когда пять или шесть человек поднимают вместе кого-нибудь на стуле, держа его только двумя пальцами.

Их объединенная сила впечатляла, однако ее было недостаточно, чтобы перевернуть повозку.

Мэгги понимала, что в любой момент работорговцы могли спрыгнуть с козел и тогда всему конец.

— Все разом навались! Сильнее! Еще сильнее! — кричала она так, будто подбадривала свою футбольную команду. — Мы справимся! И еще раз!

И она бросилась в ту сторону, куда начала накреняться повозка. Мэгги подпрыгнула так высоко, как только смогла, и врезалась в стену, когда та достигла крайней точки крена. Она услышала, как другие девочки ударились в стену вместе с ней и как Джина закричала, влетев в деревянные доски.

И тут послышался треск — на удивление, громкий и продолжительный — и раздалось испуганное ржание коней. Мир закачался, начал распадаться… Мэгги почувствовала, что падает. Она не предполагала, что падение будет таким долгим. Вокруг все спуталось и перемешалось. Пол под ней исчез, и ее поглотил оглушительный ревущий хаос, треск, визг и темнота. Она все кувыркалась и кувыркалась вперемежку с чужими руками и ногами, которые сильно били ее. Чье-то колено двинуло ей в нос, и боль на несколько минут вытеснила все остальные чувства.

И вдруг наступила полная тишина.

«Наверное, я всех нас убила», — решила Мэгги.

Потом она увидела дневной свет — бледный и слабый. Повозка перевернулась вверх дном, и распахнутые двери болтались на петлях, открывшись от удара. В кино так переворачиваются бронированные машины.