Нo в тот же момент Дилос рванулся назад. Прикосновение его горячих губ сменило холодное дуновение воздуха.

— Нет, — твердил он. — Нет, нет и нет!

Его гнев боролся со страхом и выливался растущей непереносимой болью. Он встряхнул головой, прогоняя смятение, и оно исчезло, будто стертое огромной рукой. Осталась лишь ледяная решимость.

— Напрасно ты борешься с собой, — заговорила Мэгги. — Не поможет. Невозможно полностью подавить чувства…

— Послушай, — произнес Дилос напряженным тоном, почти стиснув зубы, — в твоем сне я велел тебе уходить, так? Ладно, сейчас я говорю тебе то же самое. Уходи и никогда сюда не возвращайся. Я не хочу больше видеть тебя.

— Ах, так! Ну и отлично! — Мэгги постаралась не выдать своего разочарования.

Ее терпению пришел конец. Ясно, он ни от кого не примет помощи. Ну и пусть мучается!

— Разумеется, отлично. Ты даже не понимаешь, какую я оказал тебе милость. Ведь ты не просто беглая, ты рабыня, которая знает о тропе в горах. За это полагается смерть.

— Так убей меня! — дерзко ответила Мэгги, что, конечно, было глупостью с ее стороны.

Он опасен. Он убивал одним взмахом руки. А она вела себя безрассудно.

— Я приказываю, уходи! Хорошо, я скажу тебе кое-что. Ты хотела знать, что случилось с твоим братом?

Мэгги замерла. Он полностью переменился. Он собирался нанести удар. Его глаза горели, как два факела.

— Так вот знай, — сказал он, — твой брат мертв. Я убил его.