Ничего нет. Давно уже не плачено за квартиру.

Кредитов не дают.

Занимать — уже никто не хочет (знают, что если и сможем отдать — то уж точно нескоро).

На рынке — торгов нет. Зарплату не платят.

Чертовое колесо жизни так быстро завертелось — что еще вот-вот — и кто-то из нас уж точно вывалиться из кабинки.

Конец. Скоро всему придет конец.

Не добьют — так сами угробимся.

И снова всхлипы. И снова кашель.

Не пойду и завтра в школу. Снова буду пытаться раздобыть деньги.

* * *

Жадные или, просто, черствые… люди?

Транжиры — добродушные, скупые — злые?

Возможно, в этом логика и есть.

Но если за всем этим стоит совсем иное — бедность? ЭКОНОМИЯ — в том, первородном, смысле этого слова. Что тогда?

Вы улыбаетесь? Смеетесь надо мной?

Кто-то потерял десять копеек — а я бегу… поднимаю. Смешно?

Смейтесь.

… Когда-то я с радостью могла купить себе какую-то безделушку, не присматриваясь к цене, да и не задумываясь над надобностью ее в моем мире.

Сейчас же — я оббегаю пять магазинов, прежде чем окончательно куплю пакет молока — авось, ТАМ — на семь копеек дешевле, ведь где-то видела… видела, но… забыла где.

В школе раньше я училась на одни пятерки — сейчас, с закрытыми глазами учителя ставят тройки — некогда мне там бывать, да и память стала пошаливать. Вот только что помнила, что нужно сделать, а через пять минут — как отшибло. Исчезло.

Нервы сдают.

Я старею не по годам. В душе — давно вместо глади… гармошка. Внутренние морщины, и когда вы успели меня всю исполосовать?

* * *

Чертов день. Плод всех стараний — какое-то дешевое лекарство, жаропонижающее и пакет молока.

Ладно. Молчу уже. Бедность никогда не была предметом восхищения. Нечего про нее так много рассусоливать.