— Спасибо вам, отче, что на прошлой неделе вы не обвенчали этого изверга. Но вы будете венчать его в следующее воскресенье. Знайте, что на этот раз вы все же увидите две смерти перед алтарем. Я не поколебалась в своем намерении. Убью его, убью и себя.

Старец ужаснулся в душе; он как будто услышал голос демона из ада. Потом он сказал:

— Ты не убьешь его ни в следующее

воскресенье, ни в какой другой воскресный день, потому что я не буду венчать его в Сараево. Будь спокойна и брось пистолет в реку Миляцку. Есть некто больший тебя и меня, Который судит, и Который и его будет судить.

Бог не судит из мести, как ты этого хочешь, но по правде и по любви, по одной только высшей правде и любви.

— Что это за высшая любовь? Разве не одна и та же любовь везде и всюду, телесная и страстная? Хотела бы я услышать об этом, — насмешливо сказала девушка.

— Дочь моя, нельзя говорить о высшей или небесной любви с тем, кто потерял веру в Бога. Когда к тебе возвратится прежняя вера в Бога, только тогда ты будешь способна слышать и познавать эту высшую божественную любовь, которая не зависит от телесной красоты или от уродства. Ибо вера — это корень, из которого растет и тянется ввысь стебель надежды, и на котором сияют золотые плоды любви.

Когда старец пришел к ним в другой раз, Юлия много плакала перед ним и роптала на Бога, Который сотворил ее такой уродливой. На это старец ответил ей:

— Поверь, дочь моя, что Бог сотворил тебя такой по превеликой любви к тебе. Чего бы ты больше хотела иметь: горбатую спину или слепые глаза?

— Ох, слепота, это страшно!