4. Как любовь Бог открылся роду человеческому в откровении о единстве Святой Троицы, Отца и Сына и Святого Духа — Единого Бога и через воплощение Бога Слова. В Ветхом Завете, а это Завет Закона, Бог как Святая Троица еще только предугадывается; также точно и Любовь еще неприметно и как бы мимоходом поставлена среди многих других заповедей Закона (Втор. 6, 5; Лев. 19, 18). Мир еще не созрел для принятия учения о Святой Троице, следовательно, и о Любви. А эти два понятия — нераздельны. Заповедь о любви, последняя среди заповедей Ветхого Завета, стала первой в Новом Завете.

5. В языческом мире существовала вера в троицу, но не во святую и не в единую. Индусы верили и теперь верят в Тримурти, т. е. в три верховных божества, из которых один, Шива, дьявол и разрушитель того, что создают первые два, Вишну и Брама. В Египте также верили в троичное божество, но как в семью, соединенную плотской любовью Озириса и Изиды, родивших сына Хоруса, которого Озирис убил, из-за чего этот чудовищный брак распался. До Христа люди могли своим умом и энергией создать великие цивилизации по всему миру, но не могли дойти до правильного понятия о Боге как о Святой Троице, соединенной в единстве, следовательно, и о Боге как о Любви.

6. Ислам, несмотря на то, что он является одной из относительно высших религий, совершенно не терпит учения о Боге как о Святой Троице. В Коране такое понятие высмеивается. На мечети Омара в Иерусалиме высечена на стене такая заповедь: «Правоверные, знайте, что Аллах не имеет Сына». И именно потому, что по этой вере Бог не имеет Сына, в Коране нигде не говорится о любви Божией, но только о правде Божией и милосердии. Несмотря на то, что свои понятия Мухамед почерпнул из Ветхого Завета, он не заметил слов Всевышнего: «Ужели Я, Который отворяет утробы, не могу родить? Ужели Я, Который дарует жизнь, останусь без наследия?» (Ис. 66, 9). И этого не заметили не только Мухамед, но и древние ариане и современные унитарии.