Я не стала говорить, сколько выложила за эти «тряпочки на ленточках», чтобы совсем не прослыть идиоткой в глазах Дрюни.

– И вообще, – тут Дрюня пристально посмотрел на меня. – Что это ты с собой сделала?

– У меня новая прическа, сделанная в лучшем салоне города! – гордо сообщила я. – Классно, правда?

– Дерьмо! – со свойственной ему категоричностью заявил Дрюня. – Старая была куда лучше. И чего ты, Лелька, себя уродуешь?

Я уже собиралась достойно ответить этому грубому конюху, но в этот момент роджеровское скуление достигло своего апогея, и слышать это становилось невыносимо.

– Господи, что же мне, день и ночь это слушать? – рассердилась я. – Может, он жрать хочет?

Чертыхнувшись, я полезла в холодильник. Налив в металлическую миску супа, я поставила ее в углу в кухне и выпустила Роджера из его заточения. Он сразу начал скакать по квартире, не обращая внимания на предложенный обед.

Я поймала его и ткнула мордой в миску, но пес оказал отчаянное сопротивление.

– Да он же прокис у тебя! – подходя к миске и осторожно поднося ее к носу, сказал Дрюня.

– Как прокис? – удивилась я. – Не может быть!

– Ты когда его варила?

– Ну… Не помню, – честно пожала я плечами. – На той неделе где-то…

– Так уже эта кончается!

– Ладно, значит, обойдется сегодня без ужина! – бодрым голосом проговорила я. – Я вот не ем – и ничего!

– Ага, высохла уже, как кочерга, – добавил Дрюня.

За подобное хамство я уже хотела запустить в него миской с прокисшим супом, но тут Роджер выдал такую руладу, что у меня внутри аж все перевернулось.

– Выгулять его надо, – тоном знатока сказал Дрюня.

– Я уже выгуливала, он ничего делать не стал.

– Тем более надо выгулять!

– Поздно уже, – поежилась я. – И холодно…

– Ну, давай я с тобой схожу, – предложил Дрюня.