И пьет вон как! Даже не пьянеет!
– Твой-то куда уперся? – спросила она, кивая на дверь.
Я поняла, что она имеет в виду Дрюню.
– Домой, к жене, куда же еще, – пожала я плечами.
– Так он, значит, тебе не муж, – сделала она глубокомысленный вывод.
– Еще чего не хватало! – ужаснулась я.
– Понятно, е…рь, – кивнула Катя.
Меня аж в жар бросило от такого эпитета, и я уже даже чуть было не начала оправдываться перед этой малолеткой и объяснять ей чуть своих отношений с Дрюней, как вдруг заметила, что выпитые на голодный желудок несколько рюмок все-таки подействовали на девчонку. В глазах ее повисла пьяная пелена, взгляд стал печальным. Ее уже не интересовали мои отношения с Мурашовым, она вообще, казалось, забыла о его существовании. Катя посмотрела на меня мутным взглядом и вдруг сказала:
– Меня вообще-то скоро убьют!
– Ну что ты говоришь? – попыталась я ее успокоить, – Мишка, что ли? Да такие, как он, только пугать и способны! Не стоит к его угрозам относиться всерьез.
– Если бы Мишка, – вздохнула она.
– А кто же еще?
– Да я… Я в такое дело влезла… – она наклонилась к моему уху. – Если выгорит – бабок можно огрести – закачаешься! Правда, опасно это. Ну, кто не рискует, тот – сама знаешь! Мишка! Можно подумать, у меня только Мишка! У меня, между прочим, такой папик есть – закачаешься! Кешенька!
Я чувствовала, что меня и так уже качает, но Катю словно прорвало:
– Он богатый, не то, что этот дурень. Только с ним трудно…
– В каком смысле?
– Да он вечно уровень требует! – презрительно сказала она.
– В каком смысле? – не поняла я.
– В смысле, чтобы я вела себя как воспитанная дама, с которой не стыдно показаться в обществе! – манерно ломая голос, видимо, копируя своего «папика», пояснила Катя. – В ресторан поведет – так начинает нудеть: не так сидишь, не так ешь, нужно уметь пользоваться столовыми приборами… Плевать я хотела на его столовые приборы! Я ем, как мне удобно. А тут приходится мажорную даму из себя изображать. Я уж по-всякому научилась себя вести, и если где надо, могу за такую мадам сойти – закачаешься!