— Я не хочу этим заниматься.

— У тебя нет выбора.

— При всем уважении к вам, сэр, я старший агент, и у меня есть право говорить то, что я думаю о моих заданиях.

Он молча разглядывал ее. Она похудела за то время, которое прошло с момента последней их встречи, и взгляд ее темных глаз стал жестким. Она смотрела на него с плохо скрываемым вызовом, гнев был готов выплеснуться наружу. На его столе лежала папка с ее личным делом. Безупречный послужной список, пример для подражания. Но одни лишь факты, никаких подробностей, которых никто не знал и вряд ли когда-нибудь узнает. Ведь она никогда не рассказывала о себе, да и никто особенно ее не расспрашивал. От нее требовалось одно – делать свое дело при любых обстоятельствах, а он как раз следил, чтобы все так и было.

— Комитет по вопросам безопасности выбрал тебя. Члены комитета считают тебя лучшим кандидатом на эту должность, и их решение не обсуждается.

— Черт возьми, да тут же просто надо быть нянькой! Любой новичок с этим справится, — процедила она сквозь зубы. Она рисковала нарушить субординацию. Она это понимала, но ей было наплевать. Уже ничто и никто были не способны причинить ей боль. Разве что похоронить ее вот на такой гребаной работе, как та, что ей предлагали. Ей нужно было настоящее дело, которое позволило бы выплеснуть всю накопившуюся в ней энергию и измучить так, чтобы у нее не оставалось сил думать и вспоминать.

— Все дело в ранении? Они думают, что я не готова к активной службе? – спросила она.

— А ты готова?

— Абсолютно. Я прошла реабилитацию и получила допуск от психологов.

— Хорошо, рад слышать. Приступишь к работе завтра. Полагаю, ты ознакомишься с отчетами нынешнего коммандера до отъезда в Нью-Йорк.

— Черт, Стюарт! Ты же знаешь, я этого не заслуживаю!

— Ничего личного, агент Робертс. Свободна.