Морган стоял у окна и следил за тем, как капли дождя медленно сползают вниз по стеклу. Казалось, дождь никогда не прекратится. Он льет беспрерывно с того самого дня, когда Морган ступил на землю Англии, выйдя из самолета, прибывшего из Лагоса. На чужбине в жаркие, засушливые дни Морган не раз мечтал о дожде. Теперь он ждет не дождется, когда наконец выглянет солнце.

Интересно, долго они меня здесь продержат? — тоскливо размышлял он.

Нет, дело не в дожде. Плохая погода — всего лишь предлог. На самом деле он не уверен в себе. Вот и нервничает. Проклинает дожди, чтобы отогнать страхи и мрачные предчувствия.

Чувство досады на самого себя было столь велико, что Морган чуть не разбил стекло кулаком.

Ему уже давно очень хотелось что-нибудь разбить. Удерживало только опасение, что врачи, упрятавшие его в этот закрытый госпиталь, воспримут его поступок как подтверждение диагноза «пограничное состояние».

Однако черт побери! Не могут же они держать его здесь до бесконечности! Конечно, в плену он недоедал, но с головой у него все было в порядке. Нуждался он только в одном — в привычной обстановке, близких и родных людях. Он хотел знать, что они рядом, живы и здоровы.

Морган едва сдерживал себя. Нервы были на пределе.

Оказавшись наконец на свободе, он не чувствовал себя свободным. Угнетала потеря чувства времени и пространства. Морган не сомневался, что жена и родители давно считают его погибшим. Он даже не мог себе представить, как вернется домой. Воспоминания о родных были невыносимы.

Морган старался вычеркнуть из памяти тот день, когда в Ньянде по дороге в аэропорт он угодил в засаду. Еще мгновение назад он представлял, как встретится с Флисс. Все эти дни ему очень недоставало ее. Ведь они жили вместе так недолго. И теперь ему не терпелось рассказать Флисс о своих приключениях.