Если бы не внезапный ливень, она уже добралась бы до небольшого городка по соседству с поместьем, где должен был состояться аукцион и где она загодя заказала номер в единственной приличной гостинице.

Когда с неба, только что ясного и безоблачного, вдруг полились струи воды, Мэгги сразу же сбросила скорость до черепашьей. Небо стало почти черным, а дорога почему-то сузилась и уходила вниз под немыслимо крутым углом.

Неужели это шоссе, по которому она только что ехала? Невозможно! Она наверняка умудрилась заблудиться. Хотя нет, ерунда. Если Мэгги чем и гордилась, так это умением владеть собой, не допуская никаких случайностей.

С головы и до ног — с головы, увенчанной прекрасно подстриженными и ухоженными белокурыми волосами, и до ног, оканчивающихся аккуратно подрезанными и покрытыми лаком ногтями, — Мэгги была живым олицетворением женственного изящества и самообладания. К этому следовало добавить прекрасную фигуру, предмет зависти ее подруг, безупречно чистую кожу и столь же безупречно чистую личную жизнь, так же свободную от всякой грязи и запутанности отношений, как свободна была ее квартира от малейшего беспорядка. Да, Мэгги была женщиной, с которой нельзя не считаться, и ни один мужчина не осмелился бы выказать какое-либо неуважение и уж тем более снисходительность по отношению к ней. Наглядевшись на родителей с их эмоциональной неустроенностью и разбросанностью в сексуальных отношениях, Мэгги решила, что намного безопаснее оставаться в одиночестве. И пока что никто из многочисленных встретившихся ей мужчин не заставил ее задуматься, стоит ли отказаться от этого решения.