– Келебринкель, – восторженно произнес ее муж.

Она вздрогнула и открыла глаза. Он зачарованно смотрел на нее.

– Именно так я назвал тебя, увидев впервые. Среброструйная, – проговорил он, задыхаясь точно после бега. – Ты уже тогда была такой желанной.

Он скользнул рукой по ее волосам, путаясь в замысловатых завитках прически. Ее пальцы, прижатые к его сердцу, невольно погладили ткань нарядной рубахи. Он взял ее левую ладонь, по очереди целуя каждый пальчик, и приложил к украшению на шее. Накрыв своей ладонью руку Румер, эльф прошептал:

– О великий Эру, в мыслях сотворивший нас. Нарекаю сие дитя Аданов «Келебринкель». Сердце мое отдаю ей, а ее забираю, и оба их мы приносим тебе. Дабы соединились мы теперь, как было это предначертано в Песне твоей.

Девушка чувствовала волны его силы, проходящие через нее, струящиеся из сердца Кейрана в ее бешено бьющееся сердечко. Это было столь новое чувство, что слезы выступили на ее глазах. Когда он взглянул на нее, его лицо сияло, а звездносветные глаза обволакивали мощью бушевавших в них чувств.

– Муж мой, – прошептала девушка, подчиняясь внутреннему порыву.

Кейран обнял ее, прижимая голову жены к плечу и ощущая слезы, прожигавшие ткань его одежды. Он улыбнулся и поднял ее на руки. Поднес к окну и опустил в лучи света, мягко падавшего на пол. Девушка стояла, не шевелясь и впиваясь взглядом в его лицо. Изучала каждую черточку: высокие скулы, изящный нос, волевой, точно из мрамора подбородок, резко очерченные губы. Но замечательней всего были глаза. Таких глаз она еще не видела. Глаза эльфа живущего от начала времен, как говорили в ее народе. И в этих глазах читалось такое, что Румер боялась поверить.

– Керебринкель, – нежно позвал он.

Точно пробудившись, она взглянула на него по-новому. Без страха.

– Ты приняла свое имя, милая, – восторженно прошептал он. – Я не ошибся.