Она отпила немного, сморщилась от горечи и жестом отказалась допить остальное.

— Спасибо. Вы очень добры.

— Да, он добрая душа, наш Черный Джек, — с трудом подавив смех, заметил Спенс. — Вы в хороших руках, милая моя.

Едва Мойра прикрыла свои необыкновенные янтарные глаза, Джек подтолкнул Спенса к выходу, вывел его в коридор и плотно закрыл дверь.

— Ты ей веришь? — спросил Спенс с нескрываемым скепсисом. — Что может делать на улице порядочная женщина в такой поздний час? Почему ее наниматель уволил ее, как ты считаешь? Она станет настоящей красавицей, когда сойдут все эти синяки и шишки. Не думаешь ли ты, что она спала с хозяином или его сыновьями?

— Я не склонен гадать. Больше всего меня занимает, что с ней делать, когда она выздоровеет. Может, отправить на родину, в Ирландию?

— Дружище, да она умрет с голоду, если условия там настолько скверные, как нам изобразили. Голод, болезни и не урожаи уничтожили целые деревни.

— Перестань, Спенс, ну можно ли быть таким дьявольски практичным? Что ты предлагаешь?

Озорной огонек вспыхнул в голубых глазах Спенса. Он понимал, что друг попал в незавидное положение, но какая великолепная возможность для маленькой чертовщинки! В последнее время жизнь что-то стала слишком пресной. Как и большинство его богатых и праздных друзей, Спенс любил безобидные проделки. Именно на этом он и Черный Джек так крепко сошлись. Оба обладали весьма своеобразным чувством юмора.

— У меня есть превосходная идея, но я уверен, что тебе она не поправится.

Лицо Джека приняло настороженное выражение.

— Выкладывай, Спенс!

— Малютка Мойра может быть проституткой, но она явно не ординарна: изящно сложена, у нее правильная речь, не груба и не вульгарна. Черты лица у нее, это видно даже сейчас, изысканны и почти благородны. Я уже намекнул на то, что она твоя дальняя родственница.