На улицах Лондона царило предпраздничное оживление. Витрины магазинов были украшены разноцветными гирляндами, шарами всевозможных калибров, коробочками, упакованными в нарядную оберточную бумагу и перевязанными цветными ленточками. Обвешанные пакетами с подарками люди выходили из одного магазина и направлялись в другой, чтобы оттуда перейти в третий. Казалось, во всем городе не осталось ни одного человека, которого не охватила бы предпраздничная суета.

И все же такой человек был. Для Джинни Барроу Рождество обещало быть невеселым. Не так давно она рассорилась — или, вернее, рассталась — со своим другом Энтони Рочестером. Расстаться им было довольно сложно, Джинни и Энтони работали в одной рекламной фирме и виделись каждый день. Это действовало Джинни на нервы. У нее были все основания считать Энтони отпетым негодяем.

В последнее время их отношения стали довольно напряженными, и в конце концов Джинни решила начистоту поговорить с ним.

Энтони зашел за ней под конец рабочего дня, чтобы отвезти ее домой. Когда они переступили порог коттеджа, в котором жили Джинни и ее младшая сестра Кэтрин, Энтони вдруг стал страстно целовать ее. Его ласки показались Джинни на этот раз особенно дерзкими, и она начала вырываться из его крепких объятий.

— Не надо, Тони! — воскликнула Джинни, пытаясь остановить его.

Между ними никогда не было интимной близости, и неожиданный жесткий натиск испугал Джинни.

Энтони так внезапно выпустил ее из объятий, что она чуть не упала. Презрительная усмешка, заигравшая на его губах, заставила Джинни содрогнуться. Никогда еще она не видела подобного неприязненного высокомерного выражения на его лице. Энтони всегда тщательно скрывал свою истинную сущность, играя на ее чувствах. А теперь наконец он сбросил маску.

— Терпеть не могу недотрог, — заявил он. — Если бы не твоя фригидность, Джинни, может быть, я не завел бы себе другую подружку. Впрочем, пеняй на себя… Это ты во всем виновата.