По-видимому, он чувствовал себя здесь как дома, его не смущал оказанный ему не слишком-то любезный прием.

От растерянности сестры даже не пригласили гостя сесть, и Гилберт до сих пор стоял в пальто на пороге комнаты.

— А мы с Джинни пока поговорим о наших планах на пятницу, — добавил Гилберт.

Кэтрин бросилась выполнять распоряжение босса, а Джинни подняла наконец глаза на Гилберта и с упреком посмотрела на него. Возможно, ему все это казалось забавным, но ей было не до смеха.

Она во что бы то ни стало должна была найти выход из создавшейся ситуации, а для этого ей следовало поговорить с Гилбертом. Но Джинни не хотела делать это в присутствии своей неразумной младшей сестры.

— Пальто вы можете оставить в прихожей, мистер Уэлдон, — предложила она, чувствуя, что к ней возвращается самообладание.

Джинни было двадцать пять лет, она привыкла заботиться о сестре, ответственность за которую взяла на себя после гибели родителей. Трагедия произошла по вине отца, который сел за руль в состоянии легкого опьянения. Джинни вынуждена была много работать, чтобы прокормить себя и сестру. Она умела выходить из трудных положений.

Ну что ж, мне приходилось переживать еще и не такое, думала Джинни, глядя на вернувшегося в гостиную Гилберта, который с любопытством озирался вокруг. Как-нибудь справлюсь и с этой неприятной ситуацией.

Гилберт повернулся к ней, и Джинни вновь заметила в его карих глазах насмешливые искорки. Как это Кэтрин удалось сработаться с этим властным самоуверенным человеком? — удивленно подумала она. Гилберт действовал ей на нервы. Она страшно смущалась в его присутствии, не знала, как вести себя, о чем говорить. Такое с Джинни редко случалось.

Однако ее сестра ценила и уважала босса. Кэтрин обожала свою работу и была благодарна Гилберту за то, что тот взял ее личным секретарем.

Впрочем, женщины наверняка проходу не дают такому красавцу, как Гилберт. Что же касается Джинни, то у нее были веские причины смущаться в его присутствии. Если бы он случайно не увидел ее этим летом обнаженной, то, возможно, она сейчас относилась бы к нему совсем иначе.