- Ой, какие мы, профессора, гордые! - Нина Андреевна язвительно покачала головой. - А кто, интересно, в прошлый раз ополовинил мою пачку "Парламента" и даже спасибо не сказал?

- Всё, я ухожу, - вскочила Римма. - И ноги моей тут больше не будет!

- Скатертью дорога!

Нахлобучив лиловый беретик и подоткнув подмышку сумку, Римма сама справилась с многочисленными дверными запорами, но прежде чем выйти, обернулась и гневно выпалила:

- Нимфоманка престарелая!

- Монашка недотраханная! - не осталась в долгу Нина Андреевна.

Очень она обиделась за эту "нимфоманку престарелую". Вот идиотка Римка! "Французы говорят: "Стареют, когда хотят", - успокоила саму себя Нина Андреевна. - А за эту нимфоманку ты мне ещё ответишь!"

Ссорились они часто. Обычно несколько дней обе и слышать друг о друге не хотели, но проходило какое-то время и подруги начинали тосковать. Первой на перемирие всегда пускалась более покладистая Римма, а Нина Андреевна, не желая сдаваться сразу, для острастки мрачно дулась, буркала, тянула паузу, но, в конце концов, милостиво разрешала подруге заглянуть на огонёк. Так что их очередная ссора была ничем не примечательной.

Нина Андреевна, захлопнув за подругой дверь, пошла в комнату и взялась за вязание, которым обычно успокаивала расшалившиеся нервы. Спицы, однако, не слушались её рук, и Нина Андреевна, вздохнув, решила поставить корзинку на нижнюю полку журнального столика. Ощетинившись спицами и крючками, она никак туда не лезла, но Нина Андреевна поднатужилась и втолкала-таки ее на место. С полки упал на пол серый альбом с позеленевшей от старости витиеватой, с росчерком, надписью "Фото".

Эта надпись когда-то ярко блистала золотом, а под ней красовалась голубая роза. Не настоящая, а искусственная: её Нина Андреевна сделала сама из шелковой ленты. Теперь эта роза напоминала нелепую скомканную тряпицу.