Единственным препятствием была опекунша Сьюзен Трэттер. Девушка была убеждена, что опекунша, которая к тому же приходилась ей тетей, задалась целью отравлять жизнь своей племяннице. Еще в юные годы тетя Шарлотта объехала всю Европу – а Сьюзен не возила даже в Лондон. Тетушка во времена своей веселой юности водила дружбу со множеством мужчин, многие из которых были известны скандальной репутацией, – но эта ханжа не позволяла Сьюзен даже таких невинных развлечений, как совместная прогулка в карете вместе с джентльменом в послеобеденное время. Более того, тетя Шарлотта могла одеваться так, как ей заблагорассудится, нисколько не считаясь с тем; что прилично для ее возраста и соответствует ее положению вдовы. Но при этом тетушка – какая вопиющая несправедливость! – заставляла Сьюзен носить нелепые детские платья, совершенно не считаясь с требованиями моды.

Стюарт же был благодарен тете Шарлотте уже хотя бы за то, что сейчас она находилась в отъезде, а сопровождать племянницу доверила нанятой ею компаньонке. Пока тети Шарлотты не было в Кенте, Стюарт позволял Сьюзен плакаться ему в жилетку – девушка жаловалась на свою судьбу. Утешая ее, Стюарт вдруг понял, что оказался в шаге от предложения руки и сердца, которое – он в этом не сомневался – будет охотно принято.

Но, как он рассуждал однажды вечером, проблема заключалась вовсе не в его предложении. Все случилось… как-то очень уж быстро. Подозрительно быстро. Добыча как будто сама шла ему в руки, и он не чувствовал азарта преследования. Именно поэтому у Дрейка возникло чувство, что во всем происходящем кроется какой-то подвох. Интуиция ему подсказывала: все преимущества его грядущего союза со Сьюзен будут перечеркнуты каким-нибудь неожиданным, но непреодолимым препятствием.