"Девятка", проследовав по Шевченко, вымахнула на Центральную площадь: справа наехало здание гостиницы "Калининград", напоминавшее коробку из-под обуви, слева, на набережной Преголе, громоздился серый уродливый долгострой - с давних времен именуемый "Домом Советов" - несмываемое позорное пятно в биографии нескольких поколений городских властей.

"Вот пуля пролетела, и ага…" - тревожно сообщил динамик голосом Олега Янковского.

А пассажиру все нипочем, дрыхнет себе - горя не знает. Пора играть побудку, уже почти добрались до места.

– Любезнейший, пора просыпаться!

Поскольку пассажир никак не прореагировал на прозвучавшее предложение, Бушмин слегка толкнул его локтем в бок.

– Вам по какому адресу?

Слегка притормозив, Бушмин пропустил на эстакадный мост "Икарус", затем, включив поворот, приготовился сворачивать на Вагнера. Держа руль левой рукой, правой он довольно бесцеремонно тряхнул "попутчика" за плечо.

– Подъем, приятель! Показывай, куда дальше-то ехать…

"Вот пуля пролетела, и товарищ мой упал…" Миновав платную автостоянку, "девятка" вползла в узкое горлышко улицы Вагнера. Реакция "приятеля" на призывы извозчика оказалась весьма странной: в горле у него заклокотало-забулькало, затем он пробормотал нечто маловразумительное, выгнулся всем телом… и затих.

Глава 4

В грозовую ночь с 30 апреля на 1 мая улицы и площади города К. казались вымершими, будто многочисленные обитатели человеческого муравейника все разом впали в странное оцепенение. Именно казались, ибо в действительности воцарившиеся здесь на короткое время мир и покой были иллюзорны. Древний город, за последние десятилетия успевший сменить не только название, но и до неузнаваемости переменить свой внешний облик, даже в ночную глухую пору не смыкает своих старческих век.